вторник, 18 октября 2011 г.

Уличный борец, артист и патриот (часть вторая)

фото AP
Продолжение


Часть вторая: «Золотой мальчик»

В 1993 году, шестилетний Новак Джокович впервые смотрел теннис по телевизору. Это был финал на Уимблдоне, на котором Пит Сампрас обыграл Джима Курье. В это время как раз открылись три теннисных корта, находившиеся через дорогу от ресторана, которым владели его родители. Когда Генчич начала тренировку с некоторыми из ребят, Джокович был одним из тех, кто через забор наблюдал за ними с утра до ночи.

«В конце концов, я спросила его: «Привет, ребенок! Ты знаешь, чем мы занимаемся? Приходи и присоединяйся к нам», - вспоминает Генчич. «На следующее утро, он уже был там». У Джоковича была сумка на молнии, теннисная ракетка, полотенце, вода, банан, запасная футболка и повязка на голову. «Я ему сказала, что его мама собрала его очень хорошо».  Он сильно разозлился и сказал: «Я сам все собрал. Я хочу играть в теннис, а не моя мама! Он был очень необычный», - говорит Генчич.

Она показала ему, как нужно держать ракетку, как бегать и как поворачиваться лицом к мячу. Три дня спустя, она отправила его, чтобы он привел своих родителей. «Я сказала им, что у них золотой ребенок. Я была убеждена, что он будет в пятерке лучших игроков мира, когда ему исполнится 17 лет. Они стояли и не могли вымолвить ни слова».

Вспоминая этот день, Генчич сидит на диване в своей гостиной и задумчиво улыбается.
С этого дня, они интенсивно тренировались в Белградском Партизан Теннис Клаб. Она рассказала ему, что он должен становиться сильнее, тогда он сможет бить гораздо лучше, и что он должен больше двигаться. В перерывах они читали поэзию и слушали Бетховена или Шопена. «Всему, что я знаю о теннисе, я благодарен ей», - говорит Джокович, который до сих пор любит расслабляться под звуки классической музыки.

Тренировки под бомбами

Но когда начался конфликт в Косово, 24 марта 1999 года, НАТО начало первые авианалеты на Белград. В течение двух дней и ночей, Новак, его родители и два брата укрывались в подвале их дома, прежде чем решились вернуться в их квартиру на втором этаже.

«Мы были обычными людьми, которые были просто бессильными перед лицом бомбардировок», - рассказывает Джокович в раздевалке. «Мы решили, что будем жить так, как, будто это нормальная жизнь. Если что-нибудь должно будет случиться, то оно случиться».

Бомбардировки Белграда продолжались 78 дней. За это время 28 000 снарядов было сброшено на город. Но Джокович продолжал тренироваться. Если самолеты НАТО бомбили мост через Данубе, Джокович и Генчич могли тренироваться в Клубе 25 Мая, который был расположен на берегу реки на следующий день. Если бомбы падали на Баницу, южный пригород Белграда, Джокович и Генчич могли тренироваться в местном Vozdovac клубе на следующий день.
«Мы предполагали, что они не станут бомбить одно и то же место два дня подряд», - говорит Генчич, чья сестра погибла во время одной из бомбардировок.

Ставка на будущее

Спустя шесть месяцев после того, как атаки завершились, Генчич сказала Джоковичу, что он стал настолько хорош, что ей больше нечему его научить. Итак, она передала его Ники Пиличу, хорвату, который одно время был лучшим югославским теннисистом и капитаном немецкой команды Кубка Дэвиса, которая одержала три победы. Генчич попросила Пилича, который вел теннисную академию в Обершлайсхайме, возле Мюнхена, взять Джоковича под свое крыло.

Но затраты на обучение были очень значительными. И хотя, Пилич предложил специальную цену, 5000 дойчмарок в месяц – это было гораздо больше того, что могла себе позволить семья Джокович. Отец Джоковича начал искать спонсоров и инвесторов, однако никто не хотел под это подписываться. Пришлось занять деньги – сначала под 10 процентов в год, а затем и под 15 процентов.
Срджан сделал ставку на будущее и все поставил на своего сына. Если бы Новак не стал профессионалом, семья была бы банкротом.

Нацеленность на то, чтобы быть лучшим

Мы встретились с Ники Пиличем в его кабинете в мюнхенском Iphitos теннисном клубе. Он только что закончил тренировку с русской девочкой и сейчас ждал спагетти. Он говорит, что первоначально раздумывал, брать или не брать Новака. «Балканский конфликт только что закончился. Я хорват, а он серб. Даже одно неверное слово могло бы иметь просто катастрофические последствия. Но я подумал – моя жена тоже сербка и Новак милый ребенок. Можно попытаться».

Пилич заставлял своего молодого протеже отрабатывать подачу возле стены на протяжении многих часов, чтобы улучшить его технику и он давал ему задание работать с резиновой лентой на протяжении года, чтобы улучшить подвижность кисти. «Новак чрезвычайно хотел учиться. То, как он работал, можно назвать наваждением». Джоковичу пришлось провести четыре года в Баварии. Обычно он приходил на корт за 20 минут до начала занятия. Когда Пилич спросил его, почему он приходит так рано, Джокович ответил: «Я не хочу рисковать своей карьерой».

Латвийский игрок Эрнест Гулбис, который посещал академию в одно время с Джоковичем и был его очень близким другом, сказал: «Новак был абсолютно убежден, что однажды станет лучшим игроком мира. Мне тогда было 16 лет, и это казалось мне шуткой. В моей голове тогда были тысячи всяких мыслей. Но Новак был очень уверен в себе и был очень профессиональным».

Пилич получил для Джоковича вайлдкарды на четыре турнира и в 2003 году он выиграл свои первые матчи в качестве профессионала. Спустя два года, он стал самым молодым игроком в топ 100.

Политические мотивы

В следующем апреле произошло событие, о котором в семье Джоковича никто не любит вспоминать. Поскольку сербская теннисная федерация не могла поддержать Джоковича, он был вынужден рассматривать  возможность смены гражданства. Его мать даже вела переговоры с Lawn Tennis Association, британской теннисной ассоциацией. «В конце концов, мы решили не делать этого», - говорит Джокович. «Я рад, что являюсь сербом. Сербия это часть меня».

Между тем, Джокович становится чем-то подобным национальному достоянию. Он награжден орденом святого Савы - это высшая честь, которой может удостоить сербская церковь, потому что он пожертвовал 100 000 долларов на восстановление исторических монастырей в Косово. Он говорит, что это самый важный из титулов, которым он был когда-либо награжден.

Когда дело касается Косово, Джокович становится националистом. Его отец родился в Косово, оттуда родом его дядя и его тетя. «Это место рождения членов моей семьи, и конечно, сербская культура тоже идет оттуда».
Его слова имеют силу и они могут утихомирить или возбудить толпу. После выигрыша Australian Open в 2008 году, он отправил видеообращение в BelgradМ, где 150 000 его соотечественников проводили демонстрации против декларации независимости, объявленной в Косово. «Мы готовились защищать то, чтобы было по праву наше. Косово – это Сербия. В ту ночь, вооруженные демонстранты кидали камни в хорватское, боснийское и немецкое посольства. Они также атаковали американское посольство и готовились его поджечь.

Джокович стоит на Белград Арена, его руки сложены на груди. «Я не жалею о том, что я тогда сделал. Мы хотели справедливости, но мы так и не смогли ее добиться».
После этого он выходит на корт на командное представление. Когда он попадает в свет прожекторов, зрители поднимаются в едином порыве, приветствуя его или его образ на экранах. Джокович улыбается и машет рукой. Кубок Дэвиса – это очень эмоциональное и патриотическое событие в Сербии.

Часть третья: Свежий взгляд

Джокович говорит, что когда его национальная команда впервые выиграла Кубок Дэвиса в декабре 2010 года, это было настоящее пробуждение, потому что показало, чего его страна смогла достичь. До этого, Джокович был очень хорошим игроком – он входил в пятерку лучших   - но часто проигрывал большинство ключевых матчей. После этого, он начал работать гораздо интенсивнее.
Он сменил тренера по физподготовке, но кроме того, Джокович начал консультироваться со специалистом по питанию, который также изучал китайскую национальную медицину. Этот врач обнаружил, что у Джоковича аллергия на глютены. После этого серб прекратил есть все продукты, которые содержали пшеницу, рожь и овес, он стал гораздо легче, подвижнее и быстрее.

Сейчас он играет в совершенно фантастический теннис, потому что он смог совместить то, что теоретически совместить невозможно: концентрацию и неистовство, спокойствие и одержимость. На теннисном корте он представляет собой смесь уличного бойца и артиста. Он использует свой успех, чтобы быть послом своей страны, даже если ему приходится исполнять сербский народный танец на американском телевидении.

Джокович также видит свою миссию в том, чтобы помогать. Он помог основать турнир Serbia Open, первый национальный турнир в ATP-туре и он основал теннисную академию, которая должна вскоре открыться. Он создал свою компанию Family Sport, в которую уже инвестировано 5 миллионов евро и ожидается, что еще 5 миллионов вскоре еще будут вложены.

Благодаря Джоковичу, работу сейчас имеют порядка 100 человек, а его дядя координирует прием на работу. В офисе его отца на шестом этаже высотного здания есть картина, где изображен Новак вместе с патриархом Павлом, главой сербской церкви.

Спаситель

Ожидания всей нации держатся на плечах Джоковича. Янко Типсаревич, третья ракетка Сербии, разговаривает с нами и пьет кофе. 27-летний спортсмен с татуировками на руках и плечах говорит: «Новак сделал нас ближе к Европе.  Я все время ему говорю: «Еще одна победа, Новак, и мы будем в Евросоюзе».

В Белграде, Джокович играет против аргентинца Хуана Мартина Дель Потро. Он пытается выполнить форхэнд, но тело изменяет ему. Когда Джокович падает на корт, раздаются крики с трибун и взволнованные взгляды смотрят в его сторону. Доктор смотрит на него, но Джокович вынужден сняться с матча из-за разрыва мышцы. Его соперник одерживает победу.
Он плачет в полотенце. Это только его третье поражение в 67 матчах. В конце концов, Новак Джокович, спаситель Сербии, всего лишь человек.

Перевод: Madame Fortuna

http://www.spiegel.de/

Комментариев нет:

Отправить комментарий