понедельник, 16 сентября 2013 г.

Дневник спарринг-партнера: семь месяцев в ATP-туре с Бернардом и Джоном Томичами

Тома Друэ
фото Ella Pellegrini
Француз Тома Друэ стал известен тем, кто интересуется теннисом, после одного печального эпизода. Он несколько месяцев работал в качестве спарринг-партнера Бернарда Томича и его работа с австралийцем закончилась весьма неожиданно: отец теннисиста Джон Томич просто-напросто избил его. Инцидент завершился судом, однако теперь у нас есть возможность узнать во всех подробностях о том, как же Друэ работалось с Томичами, благодаря дневнику спарринг-партнера, который был опубликован в австралийской Heraldsun. Я постаралась, насколько это возможно, при переводе сохранить стиль автора.



Ноябрь 2012 года

Закончилось мое 27-ми часовое путешествие и я реально нахожусь под жутким воздействием джет-лега. Однако, не успел я приехать, как вижу вспышку гнева Джона, который недоволен тем, что Бернард играет на своей игровой приставке.

Мы находимся на Золотом Побережье (в Австралии - прим. переводчика). Дом Томичей очень красив, и создается впечатление, что он состоит из двух частей, одна часть предназначена для Бернарда, а вторая для Джона. Внутри есть бассейн, а на дорожке перед домом стоит автомобиль BMW X6M. Все выглядит очень мило.

 Bernard Tomic's Southport home.
Австралийский дом Томича

В первые две недели мы тренируется минимум три-четыре часа в день. Джон постоянно злится во время тренировок. Бернард и Джон всегда кричат друг на друга. Я слишком занят теннисом, приготовлением напитков и тренировками, пока наконец-то не приезжает из Барселоны Сальвадор Соса, тренер по физподготовке. Он очень известный и уважаемый специалист в теннисных кругах. И у нас образуется хорошая команда.

Практически немедленно Джон оскорбляет Сальву на корте, потому что он осмелился прислониться к стене. Он заставляет его бегать за всеми мячами. Сальве уже за 50, но он делает то, что ему говорят.

Бернард, тоже, говорит мне бегать или же оставаться дома. Если я выигрываю очко, он делает десять укороченных и если я не бегу за ними, то на корте целая драма. Я чувствую постоянное давление.

На рождество Томичи сокращают зарплату

Я скучаю по моей семье, но мне нравится быть в туре. Затем Джон говорит мне, что моя зарплата будет пересмотрена. Это Рождество, но он сообщает мне, что теперь он будет платить не 1200 евро в неделю, а 1000. Первоначально мы договаривались о том, что будет оплачиваться и еда, но теперь я буду должен платить за нее сам.

"Я плачу тебе слишком много", - говорит Джон. "Если тебе это не нравится, то можешь отправляться домой".

Я бросил свою работу в теннисном клубе Монте-Карло, где я работал в качестве менеджера и я не могу вернуться туда обратно. Не знаю почему, но так произошло. Но у Джона есть еще новости для меня. Он говорит, что не собирается мне платить зарплату за выходной в Рождество, потому что в этот день мы не тренируемся. Сальва и я говорим ему, что это не причина, что мы здесь в Австралии вдали от дома и нам обещали платить зарплату за каждый день, пока мы здесь.

Бернард просит его заплатить, возможно он заплатит, возможно  - нет, но я начинаю думать, что скорее всего, нет.

Я знаю, что я сделал большую ошибку, когда рассказал Джону, что я бросил все, чтобы приехать сюда. Сейчас я чувствую, что Джон знает, что я в его руках, потому что мне больше некуда ехать. Но у меня есть бывшая жена и ребенок, и дом, за который нужно платить, поэтому я должен работать.

Я продолжаю выполнять свои обязанности. Это только начало нашей совместной работы. Все должно стать лучше.

Однажды, после семичасовой работы на корте, у Джона случается вспышка гнева.

Джон просит меня сыграть сет с Бернардом и говорит играть так сильно, как только я могу, чтобы хорошенько его погонять. Он говорит мне, что если мне удастся выиграть три гейма в этом сете, он (Бернард) побежит домой пешком.

Я нахожусь между двух огней - с одной стороны, я боюсь гнева Джона, с другой - сочувствую Бернарду. Первое побеждает, я играю так сильно, как я могу и выигрываю сет. Бернард в ярости, ломает ракетку и его отец приказывает ему бежать домой .... великолепная атмосфера.

Кубок Хопмана

Выставочный турнир в Перте и мы здесь одни с Бернардом; он выиграл все три матча. Джона здесь нет и у нас по-настоящему хорошая атмосфера, хорошая работа.

Бернард обыгрывает Новака Джоковича со счетом 6-4 6-4 в их поединке. Фантастика. Здесь только теннис и я забываю о тех вещах, которые я видел.

У Бернарда очень жесткий режим во всем, что касается еды или питья (далее Друэ пишет в каких пропорциях он кладет различные вещества в напиток и сколько различных таблеток должен принять Бернард).

 Hyundai Hopman Cup Ball on New Years Eve in 2012: Thomas Drouet and Bernard Tomic.
Тома Друэ и Бернард Томич на балу Кубка Хопмана

Сидней

Бернард выигрывает свой первый титул в ATP-туре.

Мы все празднуем. Томич выиграл, шикарно. У всех приподнятое настроение, все довольны и счастливы.

Вечером, мы все еще находимся в теннисном центре, когда входит Джон и показывает нам бумаги, касающиеся призовых денег. Сначала мы думаем, что это тоже часть празднования. Типа: "Посмотрите на эти призовые деньги - ура!"

Но, нет. "Вы видите сколько налогов я плачу?" - говорит он. " Я плачу вам слишком много денег, я должен платить вам меньше". Наше настроение резко портится.

Невероятно. Он уходит, оставляя нас полностью подавленными.

 John Tomic, father of Bernard Tomic. Picture: Ella Pellegrini
Джон Томич
фото Ella Pellegrini

Мельбурн

Начинается Australian Open и ко мне приезжает моя девушка Софи. Я вынужден лгать и покидать мой номер в отеле по вечерам в районе 11 часов, чтобы встретиться с ней в ее отеле, а затем встать в шесть утра, чтобы приготовить и подать для Бернарда свежевыжатый апельсиновый сок в его номер.

Я стучу, он отвечает мне "убирайся", но затем я должен сказать ему: "Тебе нужно выпить сок и съесть энергетические таблетки, пожалуйста, Бернард". Напряжение в команде достигает своего апогея.

Похоже, что Джон ревнует или что-типа того.

Если мне удается улизнуть, чтобы увидеться с Софи, я пробираюсь, как шпион в ее отель, глядя налево и направо, чтобы Джон меня не заметил. Это выглядит довольно странно. Иногда мне не удается уйти, потому что мы все еще тренируемся. Напряжение, напряжение, всегда напряжение.

Каждый новый день - это как новая жуткая сцена.

Бернард просто ужасен во время тренировки перед матчем с Роджером Федерером. Он говорит мне бегать, играть справа, играть слева и обращается со мной, как с собакой.

 Thomas Drouet and Salva Sosa at the Australian Open.
Тома Друэ и Сальва Соса в Мельбурне

Возможно, это просто напряжение.

Я вспоминаю Золотое Побережье, когда мы однажды вечером с Сальвой сидели вместе, пили пиво на террасе и это был единственный момент затишья для обоих из нас.

Я помню, как однажды вечером, мы болтали вдвоем и увидели, как Бернард возвращается около 11 вечера. Он сказал нам: "Какого черта вы здесь делаете, идите спать".

А позднее, Бернард рассказал нам, как он часто ускользает из дома по ночам, чтобы встретиться со своими друзьями. Теперь мы понимаем, почему требуется полчаса, чтобы поднять его по утрам с постели.

Вне корта, Бернард попадает в неприятности с полицией из-за своего Феррари; он также посещает ночные клубы по выходным.

car
Джон и Бернард Томич
фото Adam Head

Зомби

Томичи приезжают в Монако и я должен забрать их из аэропорта Ниццы за мой собственный счет.

После того, как закончился австралийский сезон, Бернард отрывался, как сумасшедший на вечеринках, и когда он возвращается в Европу, то за это время он потерял 2-3 кг мышечной массы.

Сальва и я смотрим на него и "О, господи, это кто?"

Бернард не хочет ничего делать. Сальва заставляет его бегать спринты. Я наблюдаю, как они бегают недалеко от корта. Бернард бежит как марафонец, просто легкий бег. Мистер 50 процентов. Он выглядит, как зомби.

Остается пять дней до турниров в Марселе и Роттердаме. Он тренируется только пять дней, этого явно недостаточно.

Я четыре месяца работаю с ним и жутко устал. Никогда не знаешь, как будет вести себя Джон на этот день или на следующий. Каждый день ты пытаешься предугадать, как он будет реагировать на что-то, как он собирается себя вести, может быть он будет приятным, а может быть и нет. Всегда постоянный стресс, каждый день стресс.

 Bernard Tomic training with father John Tomic. Photo by Richard Gosling.
Бернард Томич тренируется со своим отцом Джоном
фото Richard Gosling

Роттердам

В Роттердаме холодно, идет снег и Бернард проигрывает в первом же раунде Григору Димитрову.

Он играет только на 50 процентов своих возможностей, потому что он устал и ничего не делал после Australian Open.

Этим вечером мы приходим в номер Джона. Сальва, я и Джон - и Джон начинает плакать.

Он плачет, он по-настоящему расстроен.

"Бернард больше не хочет, чтобы я был с ним, все закончено и я наверное поеду домой", - он говорит. Мы с Сальвой утешаем его... хотя внутри, я хочу, чтобы он уехал домой и мы хотим, чтобы Бернард ему это сказал.

Каждый день, мы думаем теперь о том, что сегодня, возможно, Бернард скажет ему ехать домой.

Мы не можем ему это сказать, хотя мы очень хотим этого. Мы знаем, что проблема в Джоне, но как Сальва говорит, это будет ошибкой, если мы попытаемся разлучить их. "Встань между ними, и ты покойник, пусть Бернард это сделает сам", - говорит он мне.

Марсель

Джон в ярости из-за того, что я не поднялся наверх, чтобы забрать чемоданы, и он угрожает отправить меня обратно в Монако и исключить меня из команды.

Бернард спускается и говорит: "Заткнитесь все".

Он спрашивает, почему я должен покинуть команду и не верит, когда объясняю ему, что это из-за того, что я не отнес багаж Джона.

После этого, Джон начинает придираться к Сальве.

Однако, он вдруг неожиданно как будто забывает обо всем. И начинает говорить Сальве, что мы заключим пари о том, что выигравшим будет тот, кто первым прибудет в Марсель до 7 вечера, а остальные будут платить за его ужин. Сальва принимает это за шутку, которая должна улучшить его настроение. Джон тут же бежит к машине и стартует, как сумасшедший. Я не знаю, возможно это было 160 км в час. Но это было очень, очень быстро. Он реально хочет выиграть это пари.

По прибытии, мы направляемся в наши номера и Джон говорит нам, что ждет нас через 20 минут, чтобы отправиться ужинать. Джон берет две порции виски, основное блюдо и десерт, а затем просит счет, который был на 150 евро. Он протягивает его Сальве и говорит: "ты проиграл пари, теперь плати". Мы знаем, что у него нет денег. Я чувствую себя настолько противно, что когда мы возвращаемся в номер, я даю ему 20 евро за то, что я ел, и Бернард тоже дает ему 15-20 евро. Бернард себя тоже чувствует не слишком комфортно в этой ситуации.

Тренировка ранним утром следующего дня и Бернард ломает ракетку, потому что Джон оскорбляет его.  Все возвращается к обыденности.

Джон отводит меня в сторонку, потому что видел, как я завтракал с Джо-Вилфредом Тсонга. Он говорит: "Кто тебе платит, Тсонга или я?"

Затем он исчезает. Я не знаю, что случилось с Джоном, но за день перед Тсонга и после матча против Самдева Даввармана, Джон говорит, что мы будет тренироваться. Бернард не хочет его даже слушать.

Джон кричит мне: "Тогда Тома ты не должен с ним играть".

Бернард говорит мне играть.

Я стою с ракеткой и мячом в руке и не знаю, что мне делать. Бернард говорит мне с агрессией: "Играй сейчас". Джон орет на меня: "Нет, не играй".

Затем они начинают орать друг на друга и Бернард начинает крушить свою ракетку... бам, бам, бам бам, снова и снова об корт.

Индиан Уэллс

Мы отправляемся в Индиан Уэллс и мне поручено заниматься логистикой.

По прибытии в Нью-Йорк оказывается, что у Бернарда не все в порядке с визой, он пререкается с таможенниками и его забирают в офис на четыре часа. В результате мы пропускаем наш стыковочный рейс.

Наконец-то он появляется и ведет переговоры с девушкой за стойкой, чтобы нас отправили рейсом в Феникс на следующий день.

Бернард говорит нам, что мы должны спать в аэропорту, затем бронирует себе отель в Нью-Йорке и уезжает на вечеринку к своим друзьям.

Мы с Сальвой стоим остолбеневшие, так как понимаем, что нам придется спать в кресле в аэропорту всю ночь. Я сделал фото. Это невероятно.

 Thomas Drouet spending the night in a chair at the airport in New York. Picture: Supplied
Тома Друэ провел ночь в аэропорту Нью-Йорка

Майами

Предполагалось, что Бернард будет тренироваться с Кеи Нишикори, однако все обернулось скандалом. Он не хотел с ним играть, поэтому он проиграл ему. Они начали тренироваться, чтобы найти ритм, однако Бернард просто плюнул на игру, проиграв 6-1 за 10 минут. Нишикори был по-настоящему зол.

Тренер Нишикори сказал мне после этого, что он никогда больше не будет играть с Томичем снова. Бернард просто не любит тренироваться с другими игроками из тура.

Бернард играл против Энди Маррея. Это должна была быть хорошая игра. Бернард неплохо начал, но затем упустил брейк и после этого просто сдал матч. Я думаю, что 80 процентов его поражений вызваны либо сдачей матчей (когда он перестает играть) или вызваны травмой, хотя у него в туре прозвище  "tank machine" (машина по сдаче матчей - прим. переводчика).

Именно так называют его люди, особенно после того, как Джон Макинрой сказал, что он сдал матч Энди Роддику во время US Open 2012 года. Все смеются над ним, называя его "the tank" (можно перевести как "Сливала" - прим. переводчика).


tennis tournament
Бернард Томич во время матча с Энди Роддиком во время US Open 2012 года
фото AP

Продолжение следует....

Часть вторая
                                                                                                                           

1 комментарий: